"В начале 80-х идеология возврата кредита и процентов со стороны заемщика сменилась на обслуживание процентов и перекредитования тела кредита. Такая, по сути, пирамидальная схема, могла существовать только в рамках постоянного снижения стоимости кредита, и действительно, учетная ставка ФРС США снизилась с 19% в 1981 году до, практически, 0%, в 2008 году. Начался кризис". 

ВСПОМНИМ ПРО ГРЕЦИЮ 

Михаил Хазин

Текст написан для fintimes.ru

«Нет ничего практичнее хорошей теории», - писал в XIX веке великий физик Больцман, и он, конечно, был прав. Проблемы современной экономики, прежде всего, практические, связаны как раз с тем, что «мэйнстрим» современной экономической науки так и не создал теорию (уже наступившего) кризиса. Все попытки использовать разного рода «обманки», типа циклических теорий, неминуемо приводят к разным глупостям, например, невозможности описать одновременное существование высокой инфляции и депрессионного спада, которые, в соответствии с этой теорией, являются характерными особенностями разных моментов этого самого цикла.
А вот у нас, группы российских экономистов, теория кризиса есть. Разумеется, она подвергается жесткой критике ряда представителей «мэйнстрима» (большая часть делает вид, что нас просто не существует), однако не по существу, а за использование «ненаучной» терминологии. Тем не менее, работа по развитию теории идет и довольно быстро.

Охота – не «баловство», не прихоть отдельных любителей меткой стрельбы, малоинтересная стране и обществу,  а важная отрасль экономики, способная решать комплекс задач – рост поступлений в бюджет государства, улучшение общественного здоровья и повышение социально-экономического благополучия людей, охрана природы.

Валерий Кузенков

Это и огромный потенциальный рынок сбыта множества различных товаров и услуг, и рабочие места, и новые возможности для малого бизнеса, и способ здорового отдыха для миллионов людей, и дополнительный импульс развития биологической и сельскохозяйственной науки, а также «зелёной экономики».

Более того, развитая система охотничьего хозяйства – это и геополитика,  способ освоения территорий и возможность закрепления людей на огромных пространствах севера и востока страны, предотвращение депопуляции и потери этих регионов.

Тем более, всё это верно для нашей страны с огромной территорией и, соответственно, ресурсами развития охоты.

Однако наш охотничий ресурс на благо общества задействован в ничтожной степени, что отчасти «компенсируется» разнузданным браконьерством.

Достаточно сопоставить пару цифр:

• В США 12 млн охотников, а в России – 2,8 млн;
• Оборот охотничьей отрасли в США оценивается в 60 млрд долларов, в России – всего в 0,5 млрд долларов, т.е. в 120 раз меньше. При этом официальные и достаточно точные цифры по России вообще нелегко получить, что само по себе о многом говорит.

Упадок охотничьей отрасли произошёл в последние десятилетия. Что происходит, почему это происходит, как изменить положение в лучшую сторону, заставив систему охоты работать на общество и государство?

Об этом говорит Валерий Кузенков -  биолог и охотовед, главный редактор журнала «Охота», руководитель Московского областного отделения РГО.

• Как и на каком сырье будет развиваться энергетика в ближайшие десятилетия, как будет меняться энергетическая картина мира?
• Какие альтернативные источники лучше и реальнее – солнце, ветер, древесина, биогаз?
• Можно ли и, если да, то как решить вопрос энерговооружённости российских регионов за счёт возобновляемых источников?

Игорь Шкрадюк

Эти  и другие вопросы мы обсуждаем с Игорем Шкрадюком – физиком, инженером, экономистом, координатором программы экологизации промышленности благотворительного фонда «Центр охраны дикой природы» и и соавтором прогноза развития мировой энергетики до 2050 года.

Если начать с выводов, то самые важные и интересные штрихи картины мировой энергетики, которую он нарисовал в нашем  разговоре, выглядят следующим образом:

Региональный срез проекта Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года «Инновационная Россия–2020» (далее – Стратегия), подготовленного Минэкономразвития, комментирует Владимир Климанов.

Как Вы оцениваете видение авторами документа координации федеральной и региональной инновационной политики?

– Сама идея о необходимости осуществлять координацию федеральной и региональной политики не нова и относится практически к любой отрасли экономики и социальной сферы. По крайней мере, к тем, которые так или иначе подпадают под предметы совместного ведения самой Российской Федерации и её субъектов. Актуальность внедрения механизмов такой координации различных срезов государственной политики подчёркивается во многих документах Минрегиона России, но Минэкономразвития России такое суждение выдвигает нечасто, отдавая приоритет именно экономическому развитию, в том числе в отдельных секторах и отраслях по сравнению с решением задач развития регионов.

Примечания. Пусть вас не смущает год (1982) - о проблеме думали ещё тогда, а сейчас она обретает новую актуальность.

Торф - не топливо. Или, правильнее, не только топливо. Не случайно Продовольственной программой СССР на период до 1990 года предусмотрено расширить объемы работ по производству компостов с использованием торфа, а в двенадцатой пятилетке - довести добычу торфа для приготовления компостов и на подстилку не менее чем до 170 млн. тонн в год.

Торфом богаты многие регионы нашей страны - Западная Сибирь в первую очередь. А из союзных республик - Белорусская ССР. В Белоруссии работает и единственный в стране академический Институт торфа, занимающийся проблемами комплексного использования самого молодого горючего ископаемого. О них - заметки нашего корреспондента.

Препарат был солнечно-оранжев и чуть светился, опалесцируя, сквозь полупрозрачный пластиковый флакон. А запах! В нем смешались ароматы розы и рома, хвои и чего-то притягательно сладкого - немыслимо привлекательный, ни на что не похожий аромат.

В полупрозрачном флаконе был, извините за прозаизм, шампунь. Вот только отдушку химики подобрали позаковыристее, да еще ввели в рецептуру биологически активный экстракт. Экстракт этот - один из продуктов комплексной переработки торфа. Вот почему необычный шампунь показывали мне не где-нибудь, а в одной из лабораторий Института торфа Академии наук Белорусской ССР.

А вот фабричную марку торфяного шампуня я пока не назову. Потому что выпускается он сейчас лишь опытными партиями, а спрос на него, как нетрудно догадаться, мог бы быть явно больше предложения. Это, полагаю, дело временное. Вообще же из биологически активных веществ, выделяемых при комплексной переработке торфа, уже получено несколько медицинских препаратов для терапии, дерматологии, офтальмологии, даже онкологии... Сложная органика получается из еще более сложной, а сырье - оно под ногами.

Родившись и практически всю жизнь прожив в угольном регионе, я ощущаю, что катастрофы на наших шахтах, как бы  странно это ни звучало, – явление неизбежное. В сердце живёт печальная уверенность, что случаи со смертельным исходом («нулевым», по горняцкой терминологии) были, есть и будут.

Какие радикальные меры безопасности ни выдумывай, а шахты наши – сверхкатегорийные по газу и пыли. Такими их сотворила природа. И люди, уходя под землю, рискуют всегда – каждый день и каждый час.

Ещё не выплакали глаза о «Распадской». Крупнейшей и лучшей шахте российской угледобывающей отрасли. За последние годы в неё вложено около миллиарда долларов инвестиций. Только в безопасность – несколько миллионов «зелёных». Однако случилось то, что не могло не случиться.

В продолжение темы, поднятой здесь.  

• Нефти -  253 млн тонн (494 млн тонн – добыча, 241 млн – чистый экспорт), или 6% от мирового;
• Газа – 429 млн тонн (589 – добыча и 160 – чистый экспорт); 14% от мирового
• Каменного угля – 135 млн тонн (229 – добыча и 93 – чистый экспорт); 2% от мирового.

• Нефть – 1,4;
• Газ – 1,2;
• Каменный уголь – 0,77;